Глава 50. Мария лицезрела во сне Маркоса С чего бы это?
Обмен учебными материалами


Глава 50. Мария видела во сне Маркоса С чего бы это?



Мария видела во сне Маркоса… С чего бы это? Незадолго перед ее отъездом доктор Рохас сказал ей, что новый метод лечения дает неплохие результаты. Мария проснулась, но чувство тревоги не проходило. За долгие годы дружбы с Виктором она сроднилась с его семьей, все они стали ей как родные; Маркое, мужественно скрывавший свою болезнь от Перлиты, всегда восхищал ее. Наверно, между натурами, тонко чувствующими, нервными, такими, как Мария и Маркое, существует незримая связь, и состояние одного передается другому… Словом, Мария все утро думала о Маркосе с тревогой и беспокойством. И, оказалось, недаром…

Узнав от врача, что состояние его за последнее время резко ухудшилось, Маркое решил покончить со всем разом. Больничная койка, рыдающая Перлита с малышом – такого Маркое допустить не мог, пусть лучше жена его возненавидит, так ей будет легче забыть его. Перлита молода, она еще найдет свое счастье… А потом когда-нибудь Герман, хотя Герман и не одобрял решения Маркоса, но всей душой рвался ему помочь, расскажет правду матери и Перлите…

И вот с таким грузом на сердце Маркое вернулся домой. Его радостно встретила Перлита, но ее очень встревожила сильная бледность Маркоса. И когда Перлита предложила пообедать, он отказался и вдруг обрушил на голову бедной жены поток убийственных новостей: оказывается, ему надоели ее заботы, ее любовь, надоела она сама, и хорошим отцом он притворяться больше не желает! И вообще он больше не желает лгать: у него есть другая женщина, и он ее страстно любит!.. У нее он и пропадал! Пусть Перлита наконец узнает правду!

Чего Маркое хотел, то и получил. Донья Мати в полной мере разделила негодование Перлиты:

– Да, Перлита, да! Пусть убирается как можно скорее! – со слезами на глазах твердила донья Мати.

Герман, услышав слова матери, попытался было сказать, что сначала хорошо бы все выяснить. Ведь только Герман знал, что на самом деле тут происходит. Но Маркое так посмотрел на него, что Герман застыл в нерешительности посреди комнаты. Маркое выскочил из дома словно сумасшедший. Перлита рыдала. Донья Мати пыталась ее успокоить. А малыш Маркитос смотрел то на мать, то на бабушку и тоже готов был вот-вот разреветься.

– Для меня он умер, умер навсегда! – повторяла, захлебываясь в рыданиях Перлита, и прижимала к себе маленького Маркитоса.

Вечером Герман рассказал Виктору, как Маркое ушел из дома…

Обо всем этом Мария еще не знала, но сердце-вещун предсказывало недоброе. Скверно было и тут, в Париже, на который она возлагала столько надежд… Но неприятности только подстегивали Марию. Завоевывать место под солнцем ей было не привыкать. Успех никогда не приходит легко, когда добиваешься его без посторонней помощи. И Мария всегда гордилась, что своим успехом она обязана прежде всего себе самой, своему неустанному труду и терпению. А теперь рядом с ней был сын, он понимал ее, разделил с ней тяжелую минуту бойкота, вселил уверенность, что победа не за горами. Раз она уже покорила своими моделями Мексику, потом всю Латинскую Америку, то почему бы ей не покорить и Европу? В ее платьях столько очарования, вкуса, мексиканского колорита, что парижские модницы вряд ли устоят перед искушением приобрести туалеты из ее новой коллекции. Всячески помогал ей и граф де Аренсо, он тоже верил в нее и подтверждал свою веру готовностью вкладывать в их общее дело свои капиталы.



Мария с удвоенной энергией принялась за работу. Она поздно ложилась, рано вставала и упорно, день за днем, шла к своей цели. После неудавшегося приема она попросила Натали регулярно покупать ей все французские модные журналы, чтобы изучить предложения и спрос европейского рынка моды. Мария не хотела ошибиться в выборе линий своих будущих моделей.

Не просто складывались отношения Марии и Жюстин. Жюстин вела себя подчеркнуто сухо и любезно, и настал день, когда Мария поняла причину ее сухости. Подходя к демонстрационному залу, она услышала голоса де Аренсо и Жюстин.

– Моя жизнь принадлежит вам, – говорила Жюстин. – Я могу и впредь любить вас столь же молчаливо, но постоянно слышать, как вы расхваливаете сеньору Лопес, мне больно. Нелегко выносить, когда любимый человек не сводит глаз с другой женщины… Вы ведь влюблены в Марию? Не так ли?

– Жюстин, вы знаете, с каким уважением я к вам отношусь… Моя просьба помочь Марии Лопес и есть знак моего высочайшего к вам уважения.

– Я знаю, граф, ценю ваше отношение и всячески помогаю госпоже Марии.

Мария, любя прямоту, вошла и дала понять, что слышала конец разговора:

– Кажется, речь обо мне?.. – спросила она.

Граф не преминул воспользоваться случаем и открылся Марии в своих чувствах… Жюстин невольно помогла ему… Он только сейчас понял, какое место заняла Мария в его жизни… Он уже себе не хозяин: ее лучистые глаза, мягкий, чарующий голос…

– Простите, граф, – довольно бесцеремонно прервала его Мария, – мы достаточно близкие друзья, вы знаете, что я пережила и что очень ценю наши деловые отношения и, чтобы их не испортить, никогда больше не будем говорить о чувствах.

Узнай Констанса об отпоре Марии, она бы и его поставила ей в вину: плебейка с сомнительным прошлым в ее глазах ни на что не имела права.

Зато сеньоре Пеналберт очень пришлась по душе Лорена: они были одного круга, и обе ценили знание хорошего тона и умение вести светскую беседу. Но беседовали они чаще всего о Марии Лопес и зачастую совсем не по-светски.

– Будьте осторожны, – предостерегала Констансу Лорена, – это одна из тех женщин, которые не останавливаются ни перед чем, лишь бы добиться своей цели. Мария бессердечна и потому покоряет все сердца. Даже Артуро собирался жениться на ней. Но вот видите, она остановила свой выбор на вашем племяннике…

О-о, как негодовала после таких разговоров Констанса! С каждым днем она все больше ненавидела Марию. В ее глазах Мария была разрушительницей устоев и судеб, она посягала не только на ее племянника, но и на хрупкую неопытную Исабель. Констанса запретила Исабель встречаться с Хосе Игнасио – он ей не пара: незаконнорожденный, успел жениться, овдоветь, у него пятимесячная дочь… О том же она прожужжала все уши племяннику, но, похоже, эта авантюристка околдовала его!..

– Настоятельно прошу, – твердо и холодно заявил Родриго, – не вмешиваться в мои отношения с Марией Лопес и не пытаться ей вредить. Что же касается дружбы Исабель с сыном Марии Лопес, то Исабель сама все решит. Я ее отец и знаю, что делаю…

– Бросить свою дочь в объятия вульгарного плебея! – возмущалась титулованная сеньора. – Ясно одно: эта авантюристка разрушит нашу семью!.. Уничтожит веками существующие устои!..

Лорена тоже считала Хосе Игнасио плебеем, хоть он и был наполовину дель Вильяром. Не понимала она и влюбленности в него Ивон. Он уже соблазнил и погубил одну невинную душу, погубит и вторую…

Ивон клялась Лорене, что прекрасно отдает себе отчет в ничтожестве Хосе Игнасио – он заурядный смазливенький красавчик, но пока она ничего с собой поделать не может, что-то ее тянет и тянет к нему…

– Ищи себе подходящую партию, человека из хорошей семьи, – наставляла ее Лорена. – Через несколько месяцев, поверь мне, Ивон, Мария Лопес опять будет нищей! С поджатыми хвостами, словно побитые собаки, она и сын вернутся в Мексику!..

Но Ивон не успокоится, пока не разрушит этой влюбленной дружбы Хосе Игнасио с Исабель. Сейчас она оставила в покое Хосе Игнасио и принялась за маленькую графиню. Она подстерегла Исабель в кафе, где она сидела с друзьями и куда вот-вот должен был прийти Хосе Игнасио, отвела в сторону и сказала:

– Имей в виду, для него это игра. Такое у него хобби – завлекать девушек из богатых и знатных семей, ты будешь самым солидным трофеем в его коллекции. Держу пари, он уже тебя целовал?.. А потом извинялся?.. Когда ты влюбишься в него, он тобой овладеет… А потом… потом отправит куда подальше и слышать ничего не захочет. Он так и с Лаурой поступил…

Несмотря на неприязнь к этой грубой, вульгарной девице, Исабель не могла не признать ее правоты: Хосе Игнасио и вправду нежно поцеловал ее, а потом просил прощения… Исабель тогда почувствовала себя счастливой… Но неужели?..

– Время покажет, права я была или нет, – нашептывала тем временем Ивон. – Я только хотела предостеречь тебя, дать совет…

– Она замечательная, мамочка, мне с ней так легко, так хорошо! – говорил Хосе Игнасио Марии, вернувшись из парка, где они с Исабель катались на чудесных арабских лошадях графа де Аренсо. – Но знаешь, я все время помнил Лауру, как мы в последний раз ездили с ней верхом…

– Так и должно быть, сынок. Воспоминания навсегда остаются с нами, в горе ли, в радости, но они не должны мешать нам жить, они – наше прошлое, – утешала Мария сына. – Лаура хочет тебе счастья, и ты должен найти себе подругу. Ты молод, у тебя впереди вся жизнь, и если Исабель поможет тебе забыть все страшное, что было в прошлом…

Сын был счастлив, Мария видела это и радовалась. Сама она не могла расстаться с прошлым. Как могла она позабыть Виктора, ведь ребенок, которого она носит под сердцем, всегда будет напоминать о нем… И Хосе Игнасио постоянно ей твердил:

– Если бы ты только захотела, мама, крестный давным-давно был здесь!

Вот о чем думала Мария, подходя к Дому моды, который стал ее счастьем и несчастьем, радоствю и горем, ее манящей надеждой. Она будет работать, несмотря ни на что, столько, сколько нужно, не зная ни сна, ни отдыха, и добьется в конце концов своего…

Она вошла в демонстрационный зал и, еще не видя ни Родриго, ни Жюстин, вновь услышала за рядами готовых платьев их взволнованные голоса. Жюстин предостерегала графа от излишнего доверия к Марии Лопес, ссылаясь на ее честолюбивое желание завоевать Париж.

– Вы для нее только средство, – горячо говорила Жюстин. – Она играет вами!

– Что за глупости, Жюстин! Эту женщину я ждал всю свою жизнь!..

Марии неприятно было слышать это. Она гордо вскинула голову, собираясь раз и навсегда покончить со всеми выяснениями отношений, а заодно положить конец беспочвенной ревности Жюстин.

– Добрый день! Вам пришлось меня ждать?

– Что вы, Мария! – оживился граф. – Я только беспокоился… Как вы себя чувствуете?

– Лучше чем когда бы то ни было, граф! Мои недомогания связаны с тем, что я жду ребенка. Доктор сказал, что и мой обморок этим объясняется. Я считаю своим долгом поставить вас об этом в известность. Нас связывают деловые отношения, и вы должны быть в курсе. Карено я не сообщала, он увидит в этом предлог для примирения. Я пока к примирению не готова и рассчитываю на вашу сдержанность, граф…

В тот же день Мария вместе с сыном пошла в Нотр-Дам. Граф как-то сказал ей, что там есть образ Пресвятой Марии Гвадалупской, которую так любят в Мексике.

Опустившись на колени, Мария молила Божью Матерь о милости и здоровье для всех своих близких, о спасении Маркоса, о счастье Хосе Игнасио и малышки Марииты. И еще она просила исполнить ее заветное желание: чтобы труды ее благополучно завершились и Дом моды был открыт.

Вечером, обеспокоенная молчанием близких, Мария позвонила домой в Мехико. У Риты был расстроенный голос.

– Кто бы мог подумать! У доньи Мати – и такие беспутные сыновья! Нет, не Герман, а Маркое, пошел по следам Виктора, заявил, что у него есть другая женщина… и ушел из дома!

– Господи, какой ужас! Так вот к чему мне вчера приснилось, что Маркое плутает по темному лабиринту, плутает, плутает, а выбраться никак не может!

Поговорив с Ритой, Мария набрала другой номер в Мехико. Подошла донья Мати. Голос у нее был такой безжизненный и тусклый, что Мария не узнала ее. Потом трубку взяла Перлита, но от сжимающих горло рыданий не могла ничего вымолвить. Мария постаралась вложить в свои слова всю теплоту, все сострадание, которое чувствовала к бедной девочке:

– Перлита, я знаю, ты страдаешь, ты мучаешься, но поверь мне, все совсем не так, как сказал тебе Маркое! Найди его!.. Если в самом деле любишь… найди! Ты все поймешь сама. Я знаю, что говорю…

Все, что происходило в Мехико, было настолько серьезным, что Мария после телефонных разговоров никак не могла прийти в себя, ее знобило, у нее разболелась голова. Как плохо, что она так далеко от своих близких! А Маркое?.. Он все это придумал, потому что… умирает. Умирает от своей ужасной болезни – лейкемии. Они с Виктором знали тайну Маркоса, но теперь и донья Мати, и Перлита должны узнать правду. И не от нее, не от Виктора – от самого Маркоса. Он должен сам сказать Перлите. Но как это устроить? Как?..


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная